0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

События в Кёльне, как символ новой Европы

Сгоревший собор Парижской Богоматери как символ гибели старой Европы

Собор Парижской Богоматери пережил сильный пожар. Разрушен один из главных символов христианского мира, Франции и Старого света. В этом событии есть грозная символика. Горящий Нотр-Дам де Пари – это умирающая Римско-католическая церковь, христианская цивилизация и старая Европа, включая Францию.

Старый мир уходит, ему на смену приходит новый, где христиане и белые европейцы – это стареющее и вымирающее меньшинство. Когда на смену белым французам, итальянцам, немцам, англичанам и шведам, которые погрязли в обществе потребления и саморазрушения, гедонизме, утратили традиционную семью и общество, приходят куда более жизнеспособные представители арабо-мусульманского мира, Чёрной Африки и Азии. Где христианскую (библейскую) цивилизацию сменила постхристианская, «мультикультурная». Местами даже «сатанинская» — человеконенавистническая, культура тьмы, замешанная на мистике и сатанизме. Одновременно наступает исламский мир, и на месте храмов возникают мечети. Очень даже возможно, что уже вполне видимое будущее Западной Европы – это «халифат». И на месте собора Нотр-Дам когда-нибудь построят мечеть, как когда-то ранние христиане построили здесь первую церковь на основе римского храма Юпитера.

Собор Парижской Богоматери (Нотр-Дам) — самый внушительный и знаменитый памятник ранней готики, которая открыла новую эпоху в западноевропейской архитектуре. Нотр-Дам многие столетия был историческим символом Парижа и французского искусства. Собор олицетворял собой французскую монархию, Римскую церковь. Строительство храма началось в 1163 году, при короле Людовике VII. А первый камень в фундамент собора заложил папа Александр III. Инициатива же в создании этого проекта принадлежала парижскому епископу Морису де Сюлли. Нотр-Дам стал символом французской королевской власти. Не зря много веков спустя, 2 декабря 1804 года, тоже в присутствии папы в Нотр-Дам Наполеон короновал себя французским императором.

Расположенный в восточной части острова Сите (старейшая часть города) на реке Сена, Нотр-Дам был возведен на месте церкви св. Стефана, также здесь была церковь в честь Святой Матери. А до господства христиан здесь располагался римский храм Юпитера – в древнеримской мифологии бог неба, громовержец (соответствует древнегреческому Зевсу). Это было делом обычным. Многие христианские храмы, святилища были возведены на фундаментах, обломках прежних религиозных, языческих сооружений. Население легче приучалось к новой религии. К XII столетию первые христианские церкви пришли в упадок и парижский епископ решил воздвигнуть новый храм. Так началась история Нотр-Дам де Пари.

Основное строительство было завершено ещё при жизни епископа де Сюлли (умер в 1196 году). В 1185 году католический патриарх Иерусалима Эраклий провёл службу в почти законченном соборе. Однако в дальнейшем собор продолжали изменять, возводили новые постройки. В итоге строительство продолжалось до середины XIV века. Поэтому памятник сооружали несколько поколений архитекторов, что привело к смешению романского и готического стилей.

По первоначальному замыслу, главный собор Парижа должен был вмещать всё население города. Тогда Париж был по современным меркам небольшим городом с населением около 10 тыс. человек. Поэтому собор Парижской Богоматери вмещает в себя около 9 тыс. человек. В средний неф собора (от латинского navis — «корабль», основное пространство храма, ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн-столбов, отделяющих его от соседних нефов-помещений), он самый большой из пяти, можно поместить 12-этажный дом. Два центральных нефа пересекают друг друга, как крест, на котором был распят Иисус Христос.

Пожар 15 апреля 2019 года показал, что здание очень возвышенное, хрупкое. По сути, в соборе нет стен, всё держится на столбах, соединенных арками. В проёмах арок – витражи. Много деревянных конструкций.

Три остроконечные арки являются входами. Их украшают статуи ангелов, пророков и святых. Скульптуры библейских царей украшают ниши карниза. В средние века, когда подавляющая часть населения Европы была безграмотной, включая высшее сословие – феодалов, такие соборы, как Нотр-Дам, были своего рода изобразительной книжкой для детей. Вся история Библии, от грехопадения Адама и Евы до Страшного суда, была представлена в многочисленных изображениях церкви. С другой стороны, храм обладал своей мистической историей. Страшные химеры и горгульи, которые «наблюдают» с крыши за бесконечным потоком прихожан и туристов, создали свою мифологию, оккультные теории. Не зря знаменитый французский писатель Виктор Гюго назвал собор Нотр-Дам де Пари «наиболее удовлетворительным кратким справочником оккультизма».

Собор Парижской Богоматери – это одно из самых великолепных и великих произведений человеческого искусства. Кроме того, по мнению католиков, в храме содержится одна из великих христианских реликвий — Терновый венец Иисуса Христа. Согласно Евангелиям, этот венец был возложен на голову Иисуса Христа римскими легионерами во время суда. Сначала венец хранили на горе Сион в Иерусалиме, затем, в 1063 году, его перевезли во дворец византийских базилевсов-императоров в Константинополе. После разгрома столицы Византийской империи рыцарями-крестоносцами в 1204 году венец украли. В 1238 году французский король Людовик IX Святой приобрёл реликвию за огромную сумму у венецианцев. В свою очередь, святую реликвию в Венеции заложил последний латинский император Балдуин II де Куртене (Латинская империя – государство, созданное французскими рыцарями на месте Византии). В августе 1239 года французский короле передал великую реликвию христиан в парижский собор Нотр-Дам. Через несколько лет при королевском дворце на острове Сите была построена Сент-Шапель (Святая часовня) для хранения Тернового венца и других христианских святынь – фрагментов Креста Господня, копья, которым пронзили Иисуса и др. Реликвия находилась в часовне до Французской революции. Позднее венец перенесли в сокровищницу Нотр-Дам де Пари.

Читать еще:  Бронированный вездеход «Zibar»: Израильский ответ «Тигру»

Терновый венец в соборе Нотр-Дам де Пари

Нотр-Дам пережил немало великих событий. Здесь рыцари-крестоносцы готовили свои души перед отъездом на войну за Гроб Господень, французский монарх Филипп IV в 1302 году созвал Генеральные штаты – прообраз будущего парламента. Здесь 16 декабря 1431 года коронован королем Франции Генрих VI, единственный из всех английских монархов. Он был одновременно королем Англии и Франции. В разгар Французской революции собор сильно пострадал, так как был символом французской королевской власти. Толпа разрушила и разграбила многие сокровища. Были обезглавлены 28 статуй иудейских царей. Революционеры объявили Нотр-Дам Храмом Разума. Собор был возвращён церкви и вновь освящён в 1802 году. В 1804 году Наполеон надел здесь корону императора Франции, в 1811 году – сына Наполеона провозгласили римским королем.

После этого собор Парижской Богоматери пришёл в упадок. Собор даже думали снести. Только в 1840-х годах началось его восстановление. Большую роль в этом событии сыграл писатель Виктор Гюго – в 1831 году опубликован его роман «Собор Парижской Богоматери». Во Франции и Европе развернулось движение за сохранение и реставрацию готических памятников. В результате разбитые статуи заменили, к храму добавили высокий шпиль (архитектор Виолле-ле-Дюка), на крыше появилась галерея химер.

Очевидно, что Собор Парижской Богоматери восстановят и сейчас. Ведь этот одна из мировых достопримечательностей, символ Парижа и Франции. Однако теперь это будет фактически лишь тень былой славы и величия Старого света, форма без содержания. Нотр-Дам де Пари в огне — это уже символ агонии западноевропейской цивилизации.

Европа после «ночи длинных рук»: что показали события в Кельне

«Ночь длинных рук», как прозвали какие-то остроумцы массовые нападения на женщин в новогоднюю ночь в трех немецких городах, прежде всего в Кельне, может стать переломным моментом в европейском споре о том, как решать проблему мигрантов, и шире — каким быть Евросоюзу.

Общественные настроения в Германии и других странах, чье население еще летом довольно охотно откликалось на призывы либеральных правительств оказать гостеприимство беженцам, изменились чрезвычайно резко. Знаменитая фраза Ангелы Меркель Wir schaffen es! («Мы справимся!») в июле-августе звучала как заверение сильного лидера демократической страны, уверенной в своих силах и готовой продемонстрировать миру, как жить в полном соответствии с ценностями демократии, гуманизма и солидарности. Сейчас, думаю, самой Меркель не хочется вспоминать об этой фразе: политическая карьера канцлера впервые за многие годы оказалась под угрозой, а сама «послекельнская» Германия живет, испытывая смесь неприятных чувств — страха, растерянности, раздражения и злости.

Вслед за парижскими терактами 13 ноября кельнская новогодняя ночь стала печальным торжеством для той части европейской публики и политических сил, которые с самого начала настороженно или с неприязнью относились к идее того, что новую волну беженцев вообще следует пускать в Европу. Символ этой перемены — венгерский премьер Виктор Орбан. Летом со своим строительством антимигрантской стены на границе с Сербией он казался изгоем ЕС, моральные пинки и подзатыльники сыпались на него от европейских лидеров (шеф Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер поприветствовал Орбана на одном из саммитов: «Привет, диктатор!») и либеральной прессы. К западному Рождеству и Новому году будапештский правитель стал для миллионов людей образцом и надеждой. На митингах правых по всей Европе замелькали плакаты «Нам нужен свой Орбан!», а вокруг Венгрии сплотилась вся «вышеградская четверка» (Венгрия, Польша, Словакия, Чехия), чье население и большая часть политиков резко отрицательно относятся к притоку беженцев.

Однако, как заметил когда-то Станислав Ежи Лец, «в действительности все не так, как на самом деле». Описанное выше — психологические реакции общества, выведенного из равновесия. В этом состоянии способность к адекватным оценкам ситуации резко снижается. Люди начинают делать выводы не на основании фактов, а под влиянием эмоций, вызванных тем, что представляется фактом. Так связали с беженцами парижские нападения 13 ноября, хотя среди основных подозреваемых, по данным следствия, оказались почти сплошь уроженцы и граждане Франции и Бельгии. Так накрепко связываются сейчас, после Кельна, в сознании европейцев темы сексуального насилия и мигрантов. Это, кстати, особенно просто, учитывая, что «чужаки, отбирающие и насилующие наших женщин», — один из древнейших социальных архетипов.

В результате свалены в кучу несколько действительно больших проблем, решения которых далеко не всегда связаны между собой. Одна — это борьба с джихадизмом и терроризмом среди уже существующих, «оседлых» мусульманских общин Европы, из которых вышли парижские, а до этого лондонские террористы. Другая — фильтрация нынешнего мигрантского потока и по возможности быстрая интеграция тех, кому будет разрешено остаться. Наконец, третья — поддержание порядка на улицах и соблюдение принципа равенства перед законом. О последнем заговорили в связи с утечками информации из рядов немецких полицейских — о том, что в последние месяцы в рамках объявленной «политики гостеприимства» им якобы дали установку помягче обходиться с новоприбывшими.

В этой связи интересно задуматься, чем вообще было продиктовано пресловутое «Мы справимся!» Меркель. Канцлер — политик опытный, и было бы странно списывать все на ее идеализм. Особенно учитывая, что еще в июле мир облетели кадры диалога Меркель и оказавшейся в Германии палестинской девочки: канцлер мягко, но четко объяснила расплакавшейся палестинке, почему немцы не в состоянии принять всех, кто хотел бы жить в их стране. И вдруг — Wir schaffen es! Предположу, что проявить максимальную открытость к беженцам Меркель подтолкнули соображения честолюбия и некоторое «головокружение от успехов». До 2015 года ее карьера складывалась чрезвычайно удачно, а популярность была несомненна и высока. Накануне мигрантской волны Евросоюзу удалось «разрулить» очередное обострение кризиса еврозоны и предотвратить выход из нее Греции. Лидирующая роль Берлина в той ситуации выглядела однозначной, и вполне вероятно, что, столкнувшись с проблемой беженцев, Меркель решила закрепить успех. Удачная интеграция новоприбывших позволила бы Германии еще раз продемонстрировать статус европейского лидера, а заодно окончательно избавиться от теней нацистского прошлого. Саму Frau Bundeskanzlerin все это вознесло бы на исторический пьедестал — а политик, многие годы находящийся у власти, не может не задумываться над тем, каким он войдет в историю.

Читать еще:  Военная форма солдат и офицеров Второй Мировой войны

Как теперь уже ясно, Меркель допустила два просчета, которые могут (хоть и необязательно) стать для нее фатальными.

Оба связаны с переоценкой силы Германии — внешней и внутренней. Во-первых, в ЕС нашлось достаточно стран и лидеров, не готовых при любых обстоятельствах идти за Берлином, — и здесь тому же Орбану не откажешь в политическом мужестве. К этому Меркель была не готова. Во-вторых, еще менее оказалась готова канцлер к тому, что эффективность государственных и муниципальных служб ФРГ окажется не столь высокой, как представлялось. Многие административные структуры, столкнувшись с напором мигрантов, не справились со своими задачами. В некоторых случаях — снова вспомним немецкую полицию — идеологический подход взял верх над соображениями законности и здравого смысла. В других не на высоте оказались конкретные люди: притчей во языцех стала бургомистр Кельна Генриетта Рекер, посоветовавшая женщинам в местах скопления людей «держаться на расстоянии вытянутой руки» от незнакомцев.

С Меркель же, видимо, произошло то, что часто случается с долго и в целом успешно правящими лидерами: она посчитала, что дела обстоят лучше, чем на самом деле. Политический итог — массовое недовольство граждан, фактический раскол в ее собственной партии ХДС, почти открытый бунт «сестринской» ХСС и рост преференций правопопулистских партий и движений от евроскептической «Альтернативы для Германии» до антиисламской и ксенофобской ПЕГИДА. На уровне Евросоюза — «мятеж» центральноевропейцев, объединяющихся в евроскептический блок под руководством Орбана и Ярослава Качиньского, усиление популистов левого и правого толка в ряде других стран и несомненное, хоть пока и не катастрофическое, падение престижа Германии как европейского Number One.

Но и в этом случае «все не так, как на самом деле». В Германии и Европе в целом речь идет не о метафизической катастрофе или «закате цивилизации», а о наборе конкретных социальных и политических проблем. Они вполне решаемы в рамках демократической системы, в основе которой — гражданские права и законность. При всей гнусности того, что случилось в Кельне и Гамбурге, масштаб этих происшествий куда меньше, чем вызванные ими опасения. Ведь к нападениям на женщин оказались причастны несколько десятков, в худшем случае сотен человек, то есть микроскопическая часть новоприбывших. Это не повод ни для самоуспокоения, ни для страха — скорее для действий, для того самого Recht und Ordnung, права и порядка, с которым традиционно ассоциируется Германия.

Главная проблема Европы не столько мигранты, сколько то, что творится в головах «коренных» европейцев.

А там — параллельные вселенные, альтернативные реальности, разные идеологические языки. Один — язык немецкой ПЕГИДА или чешского президента Милоша Земана, назвавшего наплыв мигрантов «срежиссированным вторжением», где в роли режиссеров, естественно, исламисты, мечтающие об уничтожении Европы. Другой — к примеру, язык колумнистки левой газеты The Guardian, так размышляющей над событиями в Кельне: «Молодые немки благодарно наслаждаются исторически беспрецедентной экономической и сексуальной свободой, со своими дорогими смартфонами и правом отмечать Новый год так, как они хотят. То же нельзя сказать о молодых мужчинах-мигрантах, которые меняют жизнь под гнетом репрессивных режимов, где они хотя бы пользуются превосходством над женщинами, на прозябание в самом конце европейской пищевой цепочки».

Идеологически заряженные мозги преобразуют то, как обстоят дела на самом деле, в псевдодействительность, соответствующую заранее заданным установкам: «мигрантов надо гнать поганой метлой» — «мигрантов надо жалеть, прощать и относиться к ним предельно снисходительно». Опасность в том, что миры правых и левых иллюзий могут постепенно, как две черные дыры, всосать в себя большинство европейцев и потом столкнуться. Вот тогда и можно будет говорить о катастрофе. Пока у Европы еще достаточно сил и возможностей, чтобы ее избежать.

Страха нет

Европа не намерена отказываться от своих ценностей ни после теракта в Париже, ни после событий в Кельне

Фото: «Новая газета»

  • Европа не намерена отказываться от своих ценностей ни после теракта в Париже, ни после событий в Кельне


    Полиция в Кельне на усиленном режиме. Фото: EPA

    Кельнская полиция в первый день Нового года опубликовала вполне благополучный отчет о состоянии правопорядка в новогоднюю ночь на месте народных гуляний на площади у городского собора и центрального вокзала. Через неделю этот отчет стал причиной отставки начальника полиции одного из крупнейших городов Германии.

    Страну всколыхнула острая дискуссия об изъянах миграционной политики федерального правительства Ангелы Меркель. Оппоненты канцлера, как справа, так и со стороны левых из бывшей ГДР, воспользовались событиями, переводя их из криминальной плоскости в политическую. Зашатались и ряды партий правящей коалиции, прежде всего социал-демократов. Команда Меркель приняла в минувшем году 1,1 миллиона мигрантов и обещала, что Германия в состоянии относительно безболезненно «переварить» их, превратить проблему в преимущество, пришельцев – в человеческий капитал.

    Скандал выплеснулся с германского на европейский уровень, вызвав ожидаемую реакцию негативно настроенных против миграции политических кругов, что, однако, довольно спокойно воспринято в Брюсселе.

    В столице Евросоюза, где привыкли к катастрофическим прогнозам о судьбе европейского интеграционного проекта и европейской либеральной демократии, считают кельнский скандал достойным серьезного внимания, но не угрожающим. Бывало и хуже.

    Читать еще:  «От ножа надо убегать!»... А вы пробовали убегать от ножа?

    Премьер-министр Словакии Роберт Фицо возбудился под влиянием кельнских событий больше, чем немцы. Он призвал председателя Евросовета Дональда Туска срочно созвать чрезвычайный саммит ЕС для принятия срочных мер в области миграционной политики и охраны внешних границ союза. В ответ на просьбу «Новой газеты» прокомментировать требование словацкого лидера близкий к руководству ЕС источник сказал, что Туск не планирует созыв внеочередного саммита. Словакия — одна из немногочисленных стран ЕС (в основном, восточно-европейских), которые не поддержали предложения Брюсселя расселить беженцев равномерно по союзу…

    Реконструкция событий

    Что же произошло в ночь на Новый год на площади перед Кельнским собором? Приблизительно ход событий можно восстановить на основе публикаций немецкой прессы.

    Тысячи празднующих людей собрались поздно вечером в центре города. Примерно без четверти десять, судя по появившимся позднее свидетельствам прессы, начались беспорядки: агрессивные выходки, грабежи, сексуальные домогательства. Женщинам, пытавшимся пройти от вокзала к соборной площади, в сопровождении мужчин или без оного, пришлось пережить кошмар. Толпа молодых людей, более тысячи человек, по оценкам полиции, в основном арабского происхождения, вела себя агрессивно: негодяи срывали с женщин одежду и украшения, отмечены и попытки изнасилования (в полицию поступили два заявления об изнасиловании). Полиция пыталась вмешаться, но беспорядки ей не удалось остановить.


    Беспорядки. Кадр видео DW

    После полуночи обстановка вышла из-под контроля. Хулиганы бросали в праздничную толпу петарды и файеры.

    Разбившись на группы по 20-40 человек, они окружали женщин, запуская руки под их одежду…

    Такой дикости Кельн не помнит со времен средневековых усобиц,

    отмечают немецкие газеты, в которых только спустя неделю стала формироваться картина происшедшего. К 7 января в полицию поступило 170 заявлений от потерпевших. Начались задержания, полиция признала, что вопиющие беспорядки действительно имели место и полицейские силы с ними не справились. В четверг в прессе появляется новый, не приглаженный полицейский отчет. «Шпигель» и «Бильд» пишут, что привокзальная площадь стала ареной насилия и страха, а полиция оказалась бессильной перед криминальными группами.

    Реакция

    В пятницу в отставку отправлен начальник городской полиции Вольфганг Альберс. Ему вменяют в вину, прежде всего, то, что спустя неделю после событий нет полной ясности картины происшествия, а в новогоднюю ночь полиция не смогла оградить женщин от хулиганов. Недостаток информации со стороны полиции рождает подозрение, что ведомство скрывает какие-то факты, в то время как, по сведениям еженедельника «Шпигель», число заявлений от пострадавших подошло к двум сотням.


    Шеф кельнской полиции вынужден был уйти в отставку после скандала. Фото: EPA

    Канцлер Меркель назвала новогодние инциденты «серьезным вопросом» и потребовала от правоохранителей тщательно их расследовать. Она заявила о готовности «проверить, все ли делается правильно в части процедуры выдворения (нарушителей закона), чтобы подать ясный сигнал тем, кто не хочет соблюдать наших законодательных норм».

    События в Кельне шокировали немцев и усилили голоса в пользу ужесточения уголовного законодательства по отношению к соискателям политического убежища, к которым законы цивилизованных европейских стран допускают известную снисходительность: жалко же людей, бросивших все и бежавших от войны.

    До сих пор по законам ФРГ соискателя политического убежища можно было выдворить восвояси, если суд приговорил его к трем и более годам тюрьмы. Теперь рассматриваются более жесткие нормы.

    Появились сомнения, что Германия, переварившая в 60-х и 70-х годах миллионы турок, сделав их участниками «немецкого экономического чуда», сможет интегрировать мигрантов начала ХХI века. С мигрантами надо работать, а для эффективности этой работы их число не должно превышать реальные интеграционные возможности общества. Наверное, это главный наглядный урок нынешней беспрецедентной волны миграции.

    И о ценностях

    Но Европа не была бы Европой, если бы на фоне острых политических дискуссий, популистских требований, всплесков активности националистических сил красной нитью не проходила бы выстраданная ценность: равенство людей перед законом, отказ от принципа коллективной ответственности (который особенно ярко в прошлом веке проводили осужденные историей Гитлер и Сталин).

    Представитель канцлера Георг Штрайтер призвал не поддаваться популистскому искушению и не ставить знак равенства между миграцией и криминалом.

    «Прежде всего, речь идет не о проблеме миграции, а о проблеме преступности», — сказал он.

    Поэтому более ста следователей изучают сейчас две сотни заявлений пострадавших и сотни свидетельств очевидцев, просматривают 350 часов видеозаписей, чтобы установить конкретных преступников, а не объявить виновными всех мигрантов. И применить закон, сделав организационные выводы для сил правопорядка. Пока в досье, по данным полиции, 31 подозреваемый (в том числе 18 соискателей убежища). Среди них — алжирцы, марокканцы, сирийцы, иранцы, иракец, серб, граждане ФРГ и даже американец…

    Если знака равенства между миграцией и преступностью нет, то определенная связь есть. Мигрантская среда специфична, на миллион мигрантов придется больше криминальных или склонных к криминалу элементов, чем на миллион человек, выросших в благополучной и толерантной европейской среде.

    На фоне кельнских событий обратил на себя внимание опыт Норвегии, где организованы курсы по гендерной этике для соискателей статуса беженцев. Молодых людей, воспитанных в патриархальных восточных обществах, учат правилам поведения в эмансипированной европейской среде, где женщины носят мини-юбки, в одиночку ходят в бары и на вечеринки, работают в офисах наравне с мужчинами. Курсы ведет частная компания, под управлением которой почти половина норвежских центров по приему мигрантов. Идея родилась после волны «сексуальных домогательств» в Ставангере в 2009-2011 годах.


    Активистка на главной площади Кельна с плакатом: «Уважайте нас!» Фото: EPA

    Ссылка на основную публикацию
    Статьи c упоминанием слов:

    Adblock
    detector