0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кирпичные будни. Записка #1: Поход на заброшенный завод

Заброшка

Привет подписчикам, сидел я вчера дома у компа как товарищ кинул ссылку с крипера с этой историей. На сон грядущий зашла очень даже)

В девяностые мы с корешом тырили цветмет по заброшенным воинским частям Подмосковья и сдавали скупщикам. Тем и жили. Семьи-то кормить надо?

Не подумайте плохого — дербанили, действительно, только заброшенное, оставленное. Даже «консервы» не трогали, хотя там улов всяко был бы богаче. Наша тогдашняя фишечка — собирали инфу про «секретки», куда, зачастую, даже дороги обычной не прокладывали, только подземную узкоколейку. Ну и площадка для вертолётов могла быть, замаскированная от спутников. Да, такие части реально существовали. И сейчас, наверное, существуют.

Подгоняли поближе видавший виды «уазик», прятали, брали инструмент, рюкзаки и шли до места назначения. Там раздирали и выпиливали что могли, в основном, конечно, медь, олово, латунь и прочие технические сплавы. Серебро тоже попадалось. Ну, пару раз набирали немного золотишка и палладия. Редкое и опасное везение, которое едва не вышло нам боком — время тогда было дикое, бандитское. Впрочем, это отдельная история.

Так вот. На ту часть навели нас грибники. Характерные признаки — антенная вышка, хитрая колючка под шаговое напряжение, все дела. Разные грибники, рыбаки и прочие такие и раньше наводили — а мы в долгу не оставались. Грибники, лесники, охотники. Они нам инфу про «секретки» и сливали. А мы всегда делились с продаж. Пусть и небольшой копеечкой, но никого не забывали. Вот и про нас всегда помнили и выводили нас на места. Ну, те, кто сам не рисковал за колючку лезть — или же, наоборот, уже обжигался на подобных попытках и понимал, что не всё так просто.

Ну, значит, подъехали, сверились с картой, загнали транспорт поглубже в лес, заставили ветками. И колею тоже зачистили, на всякий случай. Дошли быстро — лес оказался довольно серьёзный, но не чаща. И расстояние небольшое — с полкилометра где-то. Нормально. Тем более, что погода стояла хорошая, бабье лето в том году вышло даже получше настоящего.

Колючка, конечно, была обесточена, но мы на всякий случай проверили специальными щупами перед тем как приблизиться и резать проход. Вели себя тихо — мало ли что. И очень правильно, как скоро выяснилось.

У таких частей основные объёмы, конечно, всегда землёй. Но мы вниз старались не заглядывать — ниже обычно тоннель и прилегающие служебные помещения, а это всё перед ликвидацией части или подрывали, или консервировали. Могли и заминировать, наверное, от особо любопытных. Не хотелось выяснять.

Прошли ангары, казармы — всё оказалось нетронутым. Даже алюминиевая посуда в столовой и та на месте! Алюминий, конечно, котировался существенно дешевле меди, но и одни эти ложки-вилки в товарном количестве наш рейд окупали. Однако, нас всё же больше интересовали наружние КП и рубки с аппаратурой, трансформаторные будки и гаражи. Поэтому мы рюкзаки набивать не стали, а пошли дальше.

Потом-то, разбирая полёты, мы с Вованом сильно удивлялись, отчего не почувствовали неладное. Вроде мужики опытные и осторожные — а словно бы зачаровал кто. С одной стороны, конечно, всё выглядело так, как и должно: часть обесточена, двери нараспашку, стёкла кое-где побиты, дорожки травой начали зарастать. С другой — посуда в столовой как новенькая, половники на крюках слегка покачиваются. Там, конечно, сквозняки гуляли. Но если сквозняки — откуда запахи? Пахло чем-то съестным, типа вяленого мяса. Вован тоже почуял. А мы лишь пошутили по этому поводу, вместо того, чтобы застрематься и свалить по-быстрому. Опять же, пол чистый, все столы и лавки чистые, расставлены правильно. Дураку понятно — если часть брошена хотя бы пару недель назад, всё уже должно быть в пыли и разводах. А если её оставили совсем недавно — почему дорожки заросшие, почему так много битых окон? Несостыковочка.

И ещё — там не было агитации. То есть, совсем. Ни плакатов, ни панно, ни бюстов Ленина, ни даже флагштоков на плацу. Такие части, «секретки», они, конечно, маскировались от глаз из космоса — газоны там никто не стриг, на территории всегда большие деревья, сосны обычно. Вся архитектура под пионерлагерь сделана или под лесничество. Даже антенная вышка на молниеотвод похожа и с флюгером каким-нибудь. Но вот все эти «Слава КПСС» «Наша Родина — СССР» и прочие подобные выражения присутствовали обязательно. Или мозаика, или кирпичём в стене выложенные, или хотя бы краской по бетону. А тут — ничего. Должно было это нас насторожить. Должно. Но почему-то внимания тогда не обратили.

В общем, прошли внешнюю зону, вышли к блоку с рубками. Там, соответственно, вторая колючка, подстанция, все дела. А где подстанция — там трансформаторы и медь. Их из оставленных частей никогда не вывозили, могли только такие, как мы, распотрошить. Но в данном случае всё было нетронутое, строго нулевое. А это значит — центнер меди, самое меньшее. По тем ценам — за одну эту медь мы бы на руки получили около полусотни долларов на двоих. Ну а в те времена пятьдесят «зелёных» — годовая зарплата бюджетника. Делайте выводы, что называется.

И тут, значит, Вован говорит, что фонарик в столовой забыл. Я свой вытаскиваю — а он почти не светит, батарейка села, просроченная, похоже, оказалась; такие тогда часто продавали под видом новых. А в трансформаторной будке без фонаря копаться крайне неудобно, даже если солнечный день на дворе и все дверцы и заслонки поснимать. Возвращаться не хотелось, но мы всё же решили вернуться. Скорее всего, это решение спасло нам жизнь. Вован сначала сам сбегать хотел, но у нас был принцип — во время работы не разделяться. Просто принцип, дитя горького опыта. Никакой тревоги мы не ощущали, вот честно. Солнечно, птички поют, кузнечики в траве скачут.

Вернулись в столовую. Поднялись на второй этаж, где Вован фонарик и забыл. Фонарик там так и лежал, на столе у двери в кладовку. Вован его взял, проверил — нормально работает, всё в порядке — убрал в карман и подошёл к окну.

Я потом его спрашивал — а чего это он вдруг решил в то окно выглянуть. Он так ничего внятного ответить и не сумел. Вроде и не близко то окно было, и ничего интересного мы в него увидеть не могли. Стёкла в том окне отсутствовали полностью, даже осколки почти не торчали. Так или иначе, сунул Вован свой фонарик в карман, подошёл к этому окну и выглянул в него. Даже рот уже открыл — наверное, сказать что-то собирался или плюнуть туда. Но так и застыл с открытом ртом.

Читать еще:  Тренировки гражданских стрелков: IPSC или оборонная стрельба?

Ну я, понятное дело, тоже подошёл и глянул в то окно.

Там, под окном, помойка была. Стояли мусорные контейнеры, блестящие — значит, титановые, в секретных частях иногда такие попадались. Я обрадовался — резать титан тяжело, но игра свеч стоила, титан скупали дороже алюминия. А тут его сотни килограмм. Только собрался Вована по плечу хлопнуть и что-то радостное сказать по этому поводу, как заметил ещё кое-что.

Во-первых, в контейнерах были кости, много. Доверху, практически, насыпаны. Свежие совсем — с тёмно-красными ошмётками мяса, мухи над ними кружатся. Уже стрёмно, в брошенной-то части. А тут ещё пригляделся — вижу, рёбра там, грудная клетка характерная, дальше череп.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ череп. Стопудово. И кости тоже — человеческие. Свежие совсем.

Я даже испугаться не успел — потому что другого испугался. Того, что до сих пор снится и мне, и Вовану в кошмарных снах.

У контейнеров стоял мужик без глаз и без рук. Худющий, с голым торсом — а может, он и весь голый был, его низ контейнеры закрывали. Руки у него отсутствовали по плечи, культи в шрамах и струпьях, глазницы чёрные от засохшей крови. А на плечах у него сидел. Даже не знаю, кто. И знать не хочу, вот нисколечки.

Я сначала подумал, что это обезьяна. Небольшой шимпанзе, которого зачем-то нарядили в китель и галифе. Но это была не обезьяна, кто-то другой. Больше похожий на человека. Только вместо ног у него тоже росли руки, короткие и очень мощные. И шерсти этого существа не было. Оно сидело у слепого мужика на плечах, взявшись этими своими ногами-руками за его шею. Крепко взявшись, очень крепко. Сидело и копалось в том, что было насыпано в контейнеры. Доставало оттуда кости, обсасывало и обгладывало их, а затем швыряло на землю. Доедало объедки, так сказать.

Нет, это был не человек. Не ребёнок, не инвалид-уродец и совершенно точно никакая не обезьяна. Оно копалось в баке, периодически сжимая своими задними руками шею безглазого ещё сильнее — так, чтобы тот больше наклонился к баку с объедками; он послушно наклонялся. Удовлетворённо похрюкивая, существо вытаскивало из бака кости, грызло их, бросало. Мы с Вованом наблюдали за ним, как завороженные. Я видел, как оно достало из кармана кителя носовой платок и вытерло им пот со лба. Затем сложило и убрало обратно. Китель был с погонами прапорщика — что, наверное, может показаться смешным. Но ни тогда, ни потом мы с Вованом не посчитали это забавным. Нам было безумно, отчаянно страшно.

Оно было в парадном мундире, понимаете. В мундире с погонами прапорщика. Каждый погон со спичечный коробок, наверное. Под мундиром гимнастёрка. На ногах короткие штаны-галифе, из их штанин высовывались огромные, длинные и мощные ладони, которыми это существо очень плотно держалось за шею слепого. Эти ладони были длиной немногим меньше остальной части его ног. Оно вообще очень плотное и толстое было, это существо. Большая круглая голова, тугой загривок, под кителем складки жира перекатываются. И зубастый рот — до ушей, как у Буратино.

Собственно, мы не видели его лица — если у него вообще было лицо. Мы смотрели на него сверху и немного сбоку. Я помню загривок, маленькое розовое ухо и доходящий почти до этого уха край безгубого рта. Когда оно его открывало, там были видны большие жёлтые зубы, как у лошади или осла. Между нами было ну, метров двадцать всего. Мы потом с Вованом сравнивали, кто что видел — всё сошлось. Ничего нам не приглючилось, помним одно и то же.

Тут, значит, пискнуло что-то или скрипнуло неподалёку. Существо насторожилось, бросило кость и принялось то ли прислушиваться, то ли принюхиваться. Вован хотел отшагнуть от окна, но я присел и его вниз потянул. Он понял, пригнулся и мы очень тихо, на карачках, от окна немного отползли. Встали и также тихо, стараясь ничем не греметь и даже дышать пореже, двинули к выходу. Ну а там уже рванули к нашему проходу со всей мочи. Мчались, как угорелые, не разбирая дороги, как зайцы полоумные. Добежали до «уазика», Вован завёл его и газовал до самой автострады. Отпустило нас только там — ну, когда других людей увидели, машины и всё такое прочее.

Вечером нажрались водки и кое-как смогли увиденное обсудить. Конечно, улепётывать так, как мы драпали, было глупо — шумно, да и можно было споткнуться, ногу потянуть или даже сломать. Тем более, что мы и по лесу бежали почти не сбавив скорости. И ведь оружие у нас с собой было — ну, как оружие, военные ракетницы десятого калибра. Тогда они свободно продавались. Конечно, это не пистолет, но если из такой в человека попасть с нескольких метров — умрёт, причём умирать будет мучительно и страшно.

Только вот та тварь — она человеком не была, хотя и носила мундир. И ни я, ни Вован когда на неё пялились, даже и не вспомнили ни о каких ракетницах. Правильно, конечно — очень сомневаюсь, что в случае чего ракетницы бы нам помогли. Да и пулемёт бы не помог, наверное. Думаю, если бы мы ту тварь вовремя не заметили и не сбежали бы оттуда — она бы из нас сделала таких же, как тот безрукий слепец, на котором она ездила.

Что потом? Да почти ничего. Впрочем, это ещё как посмотреть. Когда мы с Вованом встретили тех двоих, что нас на ту часть навели, они очень удивились. Удивились и испугались. Ну, у нас для того случая уже была отдельная легенда заготовлена. Дескать, так туда и не доехали — типа, собрались, но тут машина сломалась, затем Вован ногу потянул, затем ещё что-то. А мы, как все такого рода мародёры-добытчики, люди суеверные — решили что плохая примета, когда препятствия вот так подряд собираются. Поэтому, типа, извините, спасибо за наводку, но это не наше. Идите туда сами или ещё кого попробуйте под это дело подписать. А мы пас.

Они поверили — или сделали вид, что поверили. Про долю за наводку даже не заикнулись. А мы сделали вид, что поверили им, что они поверили. На том и разошлись.

Ну а что ещё оставалось? Интернета в нашей стране тогда не было, чтобы на всяких форумах и в социальных сетях предупреждения писать. В милицию сообщить? Это совсем смешно. Как-то этих мутных грибников-наводчиков наказать? А за что, собственно, да и как? То есть, как — придумать было можно, но это получилась бы отдельная затратная эпопея с непредсказуемым финалом. Так что в этом направлении мы тоже не стали дёргаться.

Читать еще:  ЧВК Вагнера и будущее российских частных военных компаний

Через несколько лет я рассказал эту историю одной знающей бабке. Она сразу спросила, не взяли ли мы из той части чего-нибудь. Мы не взяли — вообще ничего, просто не успели. О чём я бабке и сообщил. Она покачала головой и заявила, что если бы взяли — нас бы выследили и утащили. Кто выследил бы и утащил — не пояснила.

Но я полагаю, что знаю, о ком речь. Это черти были, самые настоящие. А та воинская часть — выход из ада на поверхность. Филиал ада на земле, так сказать, или что-то вроде приёмного покоя. Может быть, там действительно заброшенная «секретка» была, просто черти её под себя приспособили. А может быть, они с самого начала так маскировались. Ну а когда мы с Вованом туда забрели, главные черти в отлучке были. Остался лишь один мелкий бес, котого они держали в самом низу и который их объедками перебивался. Поэтому нам и удалось ускользнуть.

А «грибники». Ну, может, они души продали, или какой-то особенный процент с отправленных к тем чертям имели. Не знаю.

Глупая версия. А что ещё это могло быть? Я никогда не забуду ту тварь, оседлавшую безрукого слепца. Вован как-то сказал, что надо было, всё-таки, хотя бы в слепца пальнуть — как ни страшно умирать от пылающей в тебе ракеты, а ему жить по-любому страшнее было. Ну, не знаю, не знаю. Содеянного всё равно уже не исправишь.

Нет, ну правда, а что ещё это могло быть. Зубастое, коренастое, ростом с двухлетнего ребёнка, с огромными ладонями вместо ступней, в сшитом ровно для него мундире прапорщика и верхом на слепом голом человеке с оторванными руками? И грызущее человеческие кости — которыми, как свиными или коровьими, были набиты мусорные баки? Нет, ну что, в самом деле. Что?.

Как найти нетронутые заброшки? Рассказ сталкера

Сталкер — это человек, который ходит по заброшенным местам. Не обязательно Чернобыль. Может быть больница, завод, хоть заброшенный соседний дом. Ещё в детстве любил полазать по заброшенным хатам в деревне. Но, если можно так сказать, «профессионально» сталкер я где-то пять лет.

Сразу скажу, что в Чернобыле я не был из-за того, что россиянам тяжело попасть на территорию Украины. Поход в Припять тяжёл ещё финансово и физически. Также нужно готовить обмундирование здесь и подвергать его испытаниям. Ведь там не будет возможности купить новые берцы. Физически, думаю, что готов, а финансово нет.

Очень много всего запоминается. Один раз на заброшенной турбазе разводили костёр. Мы были там с ночёвкой. Начали искать кирпичи. Нашли их через метров десять, а они горячие. Вокруг на километров пять — лес. Стало как-то стремно.

Дохода это не приносит. Занятие очень специфичное, поэтому за экскурсиями никто не обращается, если это только не подземная военная часть или та же Припять. А по поводу находок — настоящий сталкер никогда не забирает ничего из заброшки. Всё должно оставаться на своих местах. Можно забрать только какую-то мелочь. Даже если что-то есть ценного, никогда не беру. Я не мародер.

Одному банально опасно, как не храбрись.

Сатанисты попадались. Они не убивали, конечно, там никого, но рисовали свои перевернутые кресты и звезды.

Обычно главная опасность — гнилые полы, крыши и прочее. Можно провалиться. Ни разу не попадался, всегда удавалось сбежать. А полиция, зачастую, сама боится заходить вовнутрь заброшек.

Специализаций у нас нет, только классификация рода занятий. Руфер — по крышам, диггер — подземки, сталкер — заброшки. Часто всё это смешивается.

Какие-то объекты вообще не охраняются, на каких-то бабуська сторож, но есть режимные объекты и законсервированные — там всё строго. Обычно «помурыжат и отпустят», но может быть штраф, вроде, в 5 тысяч и административка. Точно не скажу, стараюсь не попадаться.

Стандартный набор инструментов — разные ножи, отвёртки, разводной ключ, бинокль, саперку. Беру еще перцовку. Ни разу не воспользовался и надеюсь, что этот момент не настанет.

Удалённые от населённых пунктов объекты интереснее всего исследовать. В них жизнь будто замирает на годы, десятки лет.

Даже между собой сталкеры не рассказывают об объектах. Есть сайт urban3p, где все есть, но зарегистрироваться там и видеть координаты очень тяжело. Всегда гугл в помощь. Нет ничего, что нельзя найти. По поводу «простых смертных» — если объект никакой, бомжатник, смотреть нечего и все уже давно вынесли, то пусть приходит кто угодно и делает, что хочет. А про хороший объект никто никогда не расскажет.

Конечно, бывает и разочарование, и восхищение. Обычно снаружи так все здорово выглядит, а внутри — пустота. Но в последнее время разочарование нивелируется самой дорогой. Например, едешь сначала на электричке, потом 15 километров по дороге и точно не знаешь, туда ли идёшь. Пикник где-нибудь в лесу с костром и т.д.

Ни разу не играл ни в сталкер, ни в метро и не читал книги по этим вселенным. Хотя многие именно с них начинали.

Конечно же я интересуюсь историей объектов, которые собираюсь посещать или посещал. Наверное, потому что учусь на историческом факультете. Впоследствии на самом объекте часто есть документация, по которой можно подтвердить или опровергнуть то, что прочитал ранее. А, может, что-то добавить. Например, из одного завода я забрал бумажку о количестве смертей рабочих за год. В них содержится вся основная информация о последних месяцах «жизни» объекта.

Обязательно фотографируем. У моего компаньона талант к фотографии. Я делаю чисто, чтобы в памяти телефона было, а он уже «на красоту».

Скрываю местоположение хороших объектов. Вообще, у сталкеров этот принцип развит не только из-за того, что могут там что-то испортить. Если человек действительно этим занимается, то «вброситься», пофоткать и уйти — это не всё. Ты должен ещё сам его и найти. Также принцип не устраивать дестрой. Если дверь не открывается, нельзя её ломать или бить стекла. Всегда можно войти культурно.

Какие регионы России наиболее богаты интересными объектами? Московская область, Ленинградская. Также дальний восток. И, если говорить не о России, то Прибалтика. Я не очень люблю заводы, потому что они неживые. Если хочется масштаба, то пожалуйста. Больницы и школы для меня самые интересные. В них ощущаешь очень много разных эмоций. Также заброшенные деревни, на которые, кстати, не особо распространяется правило «ничего не брать». Там полно всего. Различные старинные вещи, монеты, ступы, котелки, чаши. Не говорю про иконы. В печках, если покопаться, можно много чего найти. И, в принципе, можно забирать с собой. Ведь хаты быстро гниют и рушатся. Вдобавок местные жители, если такие есть, уже забрали всё, что им нужно.

У каждого города есть свой паблик , где указаны заброшенные объекты в черте. Так сказать, баяны. С них и надо начинать. Пройти через «говно». Обязательно с собой фонарик и нож для самообороны и для того, чтобы что-то вскрыть. Ещё советую в черте города брать с собой респиратор. И после этого понять, интересно оно тебе или нет.

Читать еще:  Коронованный Вирус COVID-19: А король-то голый!

Какой самый старый, исследованный мною, объект? Завод, построенный в третей четверти 19 века. Рядом ещё есть усадьба из нескольких домов начала 20 века. Входит в охраняемые исторические объекты, а на деле, конечно, нет. Когда мы были на этом заводе, небольшую часть его сносил экскаватор.

В ТБ входит, например, ходить только по несущим балкам, чтобы было меньше шансов упасть, не брать с собой ненадежных людей, а только тех, кто сможет тебе помочь и не испугается. Всегда смотреть под ноги. Примерно оценивать, что может на тебя упасть. Если есть какие-то внутренние неприятные ощущения от помещения, лучше побыстрее уйти. Не вступать в контакт с теми, кто находится внутри и избегать их (алкаши, нарики и т.д.). Быть всегда начеку. Не лезть в сомнительные ненадежные подвалы. Есть ещё много нюансов.

Вот завод 19 века был очень опасен. Там огромный цех, где крыша держится на честном слове. Тогда ещё был очень сильный ветер, все громыхало и казалось, что вот-вот рухнет.

Самое интересное для меня — документы. Газеты разных эпох. Бывало, находили в лагере отстойник запчастей для авто. В подвале другого лагеря было много телевизоров. Кому что интересно больше, тот обращает именно на это свое внимание.

Понравилась статья и хочешь прочитать больше о мужских занятиях? У нас есть еще, например, интервью горным спасателем .

Кирпичные будни. Записка #1

Свет. Чёрт побери, кто играется со светоприёмкой в моей голове? Я стою на краю железной балки посреди заброшенного завода. От моих пят до пола примерно 10-15 метров. Одно неловкое движение, и моё лицо ждёт рандеву с бетонным полом, покрытым изрядным слоем плесени и мха, за годы бесхозности. В голове ощущается лёгкое давление. Я почти ничего не слышу, кроме ударов собственного сердца. И лишь изредка до меня доносятся отголоски откуда-то снизу: «Дол@#$б! А ну спускайся… Тебе жить надоело?!» Я максимально спокоен. Но свет… Что с ним? Знаете, иногда бывает ощущение, что ваше зрение максимально сужается, как за рулём автомобиля на скорости в 150 км/ч, но при этом вы стоите на месте, а свет мигает, словно кто-то включил стробоскоп средь бела дня. Это еле заметно, но со временем начинает сильно раздражать.

О чём это я?! Ах да… Нет, я не самоубийца, готовящийся к прыжку, как это могло показаться в начале. Я всего лишь сталкер или диггер, или руфер, или урбан турист. Называйте, как хотите, сути это не меняет. Я проникаю на заброшенные, иногда и не очень, объекты и гуляю по ним. Меня не особо интересует история объекта. Что действительно притягивает моё внимание – проникновение в труднодоступные места. Если вы видите в каком-нибудь заборе щель, пусть даже обмотанную колючей проволокой, скорее всего я в неё полезу. Главное, что бы пролезли плечи и задница. Благо, компактные размеры моего тела, позволяют мне редко испытывать неловкости, кои были присущи знаменитому медведю из детской сказки, по возвращению из гостей у Кролика. Дрыщ, если вам будет угодно.

Так вот, железная балка. Честно говоря, я не особо помню, как я сюда забрался. Мой воспалённый мозг имеет свойство забывать то, что происходило совсем недавно. Я как рыбка-слон. «Как это?» спросите вы. Я помню ВСЁ, но только 4 минуты. Порой даже кажется, что во мне живут две личности, и одна активно пытается уничтожить другую, путём ликвидации тела целиком. В такие моменты главное не паниковать. Хотя, какая, к чёрту, паника?! По неведомой мне причине, я не чувствую страха высоты. Нет, безусловно, я не хочу упасть, и стараюсь держаться и подстраховывать себя. Обычный человек, находясь даже на высоте собственного роста от земли, начинает ощущать лёгкое головокружение. Чаще всего оно совсем не заметно и многие начинают обращать на это внимание только при более серьёзных высотах. Это связано с тем, что человеческий мозг впадает в ступор, когда вы стоите на ощутимой высоте, при малой точке опоры. Ваш глаз фокусируется на земле, которая находится прямо под вами в 20, 50 или даже 200 метрах внизу, и мозг даёт команду: «Держи равновесие, мать твою!». Вот только, по факту, вы находитесь на, привычной, высоте собственного роста от точки опоры. Отсюда и возникает головокружение. Я этого не ощущаю. И не ощущал, сидя на краю 220 метровой радиовышки, держась лишь за сигарету.

Вот и сейчас я стою на краю опоры, не ощущая ни капли страха. Я даже вижу, что мои ботинки наполовину свисают над «пропастью», вот-вот норовя соскочить вниз. Шаг, ещё шаг. До ближайшего поперечного столба, за который я смог бы ухватиться, остаётся всего чуть-чуть. Каких-то жалких 5 метров. Это секунда движения на земле, где тебе ничего не угрожает, или 20 здесь – наверху. На самом деле, эта опора не особо мне нужна, я прекрасно владею собственным равновесием. Сейчас я чувствую себя особенно хорошо. Словно в нирване. И я позволяю себе шалость. Отрываю одну ногу от опоры и сгибаю в колене, прижимая её к себе. Таким образом, я повторяю знаменитую стойку цапли из фильма «Мальчик каратист». Закрываю глаза. Вздох, и ещё один. Сердце замирает на секунду, позволяя мне застыть без единого колыхания мысли.

Звук. Кто-то снова его включил. Я начинаю слышать глухие, но явно, порицающие голоса снизу. Фразы еле различимы за занавесом собственных мыслей, но я могу различить отдельные выкрики: «Придурок! Если умрёшь, мы тебя убьём!». Ясно, понятно. Это товарищи снова включили режим мамочки. Кажется, пора спускаться, иначе моя кончина наступит не от свидания с бетоном, при ускорении тела в 10 метров на секунду в квадрате, а от обильного количества лещей, полученных от друзей. По непонятной мне причине, они так и не осознают, что я прекрасно отдаю себе отчёт в своих поступках, и я отлично знаю, что позволяет моя физическая подготовка, а что нет. В мгновении ока я допрыгиваю до поперечной опоры, перехожу к вертикальной колонне и, словно пожарный, спешащий на вызов, съезжаю по ней вниз. В любом случае, с меньшим риском для здоровья, я могу подняться на крышу и попить чай, наблюдая за утренним городом, приятно блестящим в лучах восходящего солнца.

Если я доходчиво изложил свои мысли, на что я очень надеюсь, а вы способны испытать хоть йоту ощущений, лишь глядя на фото, добро пожаловать в мой мир. В мир по ту сторону фотографий «Кирпичной Фабрики».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector