0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Армейские будни минометчика

Вспоминая Афганистан. Горькие будни минной войны (7 фото)

САПЕР ОШИБАЕТСЯ… ДВАЖДЫ

Но офицеры отельного инженерно-саперного батальона нашей 5-й мотострелковой дивизии только посмеялись над этим моим познанием. Они убедили меня, что сапер ошибается дважды: «Первый раз, это когда он принимает решение стать сапером».

В саперном деле без подобного «черного юмора» никак нельзя: так сказать, профессия обязывает. Ребята инсапбата этой своей (оригинальной) профессией очень гордились.

Ведь в Афганистане шла настоящая минная война. Она шла как бы параллельно войне мотострелково-артиллерийско-воздушной. Статистика: самые большие потери у наших войск были именно от подрывов на душманских минах, хотя принимались все, что ни есть, меры предосторожности. «Духи» свое дело знали. Но и мы были на высоте!

Наших саперов очень уважали, восхищались ими. Это были смелые и мужественные люди – профи, доки и асы своего дела. Благодаря их исключительному труду наши сторожевые заставы были надежно защищены минными постановками от нападения с любой стороны. И такой мысли, как пойти на штурм какой-либо заставы, у моджахедов даже и не возникало – это без преувеличения.

На километры вокруг были установлены различные мины – на «растяжках», выпрыгивающие, направленного действия и мины-ловушки. На больших площадях проводилось сплошное минирование минами-«лепестками», вертолетами и реактивными системами залпового огня «Ураган». «Лепесток», который представлял собой цветную маленькую полиэтиленовую подушечку, убить не мог, но кисть руки или ступню отрывал. Правда, басмачи вскоре нашли на них управу: подметали их метлами в кучи, а потом подрывали.

Саперы шутили, что имеются и такие мины, которые взрываются от того, что на них не таким взглядом посмотришь. А что, были же у нас на вооружении мины, которые реагировали на частоту человеческих шагов.

Самая простая мина – сигнальная. После того как кто-то цеплялся за натянутый провод – «растяжку», она начинала свистеть, выстреливая вверх осветительные огни. Местность, где их устанавливали, загодя была пристреляна. По ней мгновенно открывался сосредоточенный огонь. Никаких шансов противнику! Правда, в абсолютном большинстве случаев эти «сигналки» срабатывали на шакалов и дикобразов. Саперы вздыхали, но не особо расстраивались. Опять же шутили в том смысле, что не всякий американский миллиардер может похвастаться, что ел редкостный деликатес – жареное мясо дикобраза. А наши солдаты в иные дни едали его, как обыкновенную тушенку из говядины или свинины.

ОСКОРБИТЕЛЬНЫЕ «МИНЫ» ОТ ДУШМАНОВ

Не рискуя «по-каппелевски» (как в фильме «Чапаев») штурмовать наши сторожевые заставы, «духи» обстреливали их минометами или реактивными снарядами – эрэсами. Место, откуда их выпускали, быстро определялось и также обязательно минировалось.

По приказу после каждой установки мин должен был составляться в двух экземплярах формуляр минного поля. Один из них предписывалось отправлять в вышестоящий штаб. Но кто ж занимался такой «бумаготворческой живописью» при почти ежедневных разовых мино-постановках?!

Одну нашу сторожевую заставу душманы в прямом смысле слова достали. Обстрел эрэсами велся через день с трех разных точек. Снаряды запускались с 5–7-километрового расстояния. Китайские эрэсы устанавливались на мешки с песком, которые доставлялись на огневую позицию ишаками. С камней запускать было не с руки: снаряд мог резко изменить направление. И хотя точность моджахедского огня была минимальная (если и были попадания, то чисто случайные), но и с такой меткостью «духи» смогли разнести фосфорным снарядом единственную полевую кухню и серьезно повредить цистерну с водой. И пока новую кашеварню и водохранилку не подогнали, люди находились на грани выживания.

Вызвали артиллерийскую разведку и по траекториям определили точное место запуска. Местечки пристреляли. Но басмачи были хитрые. Эрэсы стали запускать с помощью… градусников. Разбирался обыкновенный ртутный градусник и вечером тонкий медный проводок клался на столбик. Утром, когда вставало солнце, ртуть поднимала проводок вверх, и замыкался контакт со вторым проводом. Пуск! Артиллерия открывала ответный огонь, но противника там не было.

Вызвали саперов и заминировали все три вражеские позиции. Но обстрелы все равно продолжались.

Мало того, когда саперы снова поднялись в горы для дополнительного минирования, то были смертельно оскорблены! Мины были сняты, а на их месте душманы справили большую нужду, причем, извиняюсь за подробности, наложили впечатляющие кучи. Пришлось, снеся праведное негодование, устанавливать комплект мин «Охота» – тех самых, что срабатывали на шаги человека и взрывались, когда он входил в зону сплошного поражения.

Один старший лейтенант – сапер рассказал о принципе действия этих мин, в то время секретных. Всем же было интересно, что это за штуки такие, и владелец секрета долго не ломался, заставляя себя упрашивать раскрыть государственную тайну своим же сослуживцам. Уверенность в победе вселяли слова старлея, что японские батарейки к блоку питания он купил в афганской лавке – дукане. Так надежнее! Наши «пальчиковые» со склада, как обычно, были просроченные, а блок питания комплекта мин был устроен так, что при падении напряжения самоликвидировалась вся система. «Жалко, что такая вещь без дела пропадет», – сказал офицер.

Благодаря этому старлею «такая вещь» пропала не напрасно. Через пару дней вечером мы услышали взрыв. Поутру, поднявшись в горы, обнаружили два трупа, раненого ишака и боеприпасы. Обстрелы наконец прекратились.

Между тем кому война, а кому мать родна, или в семье не без урода. Через пару месяцев после этих событий в полк пришло письмо с таможни, в котором сообщалось о том, что при пересечении границы у одного из наших прапорщиков было конфисковано аж 40 градусников. 40! Было проведено очень конкретное расследование, но прапор постоянно твердил, что, проявляя искренние чувства воина-интернационалиста, хотел помочь афганскому госпиталю в Герате, а о запусках «каких-то» ракет при помощи градусников и не слыхивал.

Хотя это выглядело весьма неубедительно (у подавляющего большинства прапорщиков в те времена был авторитет хапуг), «искреннему воину-интернационалисту» удалось, как говорили у нас, отмазаться. Тогда ему объявили бойкот в части – никто не подавал ему руки, не говоря уж о том, чтобы выпить с ним в компании. Но это было не больно. Больнее было бы, если бы офицеры заставы смогли выполнить свое обещание и публично засунуть градусник прапорщику в «трещинку» – так мы называли место чуть пониже спины, но и здесь отмазавшемуся удавалось увиливать от заслуженной кары. Со временем же все как-то забылось.

Читать еще:  10 лучших сцен ножевого боя в фильмах

Еще случай. Капитан и прапорщик возгорелись желанием «по-быстренькому» приобрести по видеомагнитофону (жуткий дефицит в те годы в Союзе!). А где ж «по-легкому» денег раздобыть? Не мудрствуя лукаво, задумали продать… топливозаправщик. В смысле не саму машину с цистерной, а содержимое последней. Самое интересное, «предприниматели» не слили топливо «оптом», а продавали его в одном из кишлаков на розлив. Керосин пользовался большим спросом у местного населения, и шесть тонн горючей жидкости «улетело» за пару часов по бочкам, канистрам, банкам, склянкам, бурдюкам и даже по полиэтиленовым пакетам. Вместо «видиков» – соответственно три и два года лишения свободы.

Но да хватит о подобных деятелях.

ОТ ГЕРОЙСКОЙ ГИБЕЛИ ДО НЕЛЕПОЙ ОДИН ШАГ

Очень большую опасность представляли мины на дорогах. В районе Кандагара, где находился наш знаменитый «пустынный» батальон, в провинциях Гильменд и Фарах были такие дороги, которые минировались каждую ночь. После их траления тягачами и танками движение колонны осуществлялось строго по колее. Отлично помню нашу наглядную агитацию в тех местах – столбы с плакатами: «Водитель! Съезд с колеи означает смерть!», «Опасная дорога! 1985 год – 39 подрывов».

Нехорошие чувства испытывали водители и старшие таких автомобилей, как «ГАЗ-66», «КамАЗ» и «МАЗ». Ведь кабина этих машин находилась прямо на колесах, которые могли наехать на мины. Правда, все зависело от мощности установленного заряда-фугаса.

Иногда «духи» оборачивали контакты взрывателя бумагой, клали доски и присыпали землей. После прохода нескольких машин бумага перетиралась, и раздавался взрыв – в середине колонны. Так погиб мой земляк старший лейтенант Борис Коданцев из Семков – городка, что под Минском. В инженерно-саперном батальоне он занимался полевым водоснабжением. Взрыв был такой силы, что Боря, который, как и полагалось, был в каске и бронежилете, пробил головой крышу «Урала» и упал в нескольких метрах от машины. Солдат, который первым подбежал к нему, при виде большой лужи крови и обезображенного тела повалился, потеряв сознание.

Самая массовая из вражеских мин – итальянская пластмассовая противотанковая мина «ТS-11.5». Миноискатель ее «не брал» – из металла там была только маленькая иголочка во взрывателе. Обнаружить «итальянку» было трудно, а если их и находили, то никто не спешил рисковать. Мины часто ставились на неизвлекаемость. Пошевелишь, даже тронешь – взрыв! Подрывали их накладным зарядом или снимали «кошкой» – веревкой с металлическими захватами на конце.

С минами были связаны и нелепые смерти. Зимой 1987 года на одной из боевых операций дивизии в районе Мусакалы заместитель командира полка ежедневно отчитывал начальника инженерной службы за отсутствие результата в работе: «Мать-размать, вы мне хоть одну мину найдите! Чем вы здесь занимаетесь? Под суд отдам, если кто-нибудь подорвется!»

Обнаружили несколько закладок. Половину начальник инженерной службы представил: вот, мол, нашли, да не одну. А остальные мины хитроумно припрятал: будут очередной раз матюкать, скажу, что только что нашел и снял. В палатке решил провести занятие по обезвреживанию мин с двумя прапорщиками-тыловиками и лейтенантом-врачом. Одиннадцать с половиной килограммов тротила разнесли людей на мелкие кусочки. Собирали в простыни то, что от них осталось, не имея возможности определить, чьего тела эта «деталь»…

СОБАКИ, СПАСАВШИЕ ЖИЗНИ СОЛДАТ

Всеобщей любовью в Афганистане пользовались наши четвероногие друзья – минно-разыскные немецкие овчарки. Обнаружив мину, собака садилась и принималась лаять. Дрессировали их так, что сдвинуть ее с места, пока рядом не был воткнут колышек с красным флажком, не мог даже ее солдат-вожатый.

В Адраскане мне показали в вольере Дика, который ценой своих передних лап и множественных ранений спас жизнь солдату – рядом с противотанковой была установлена противопехотная мина. Глядя на умные, с тоской глаза собаки, становилось не по себе. По ходатайству офицеров состоялся приказ командующего 40-й армией, и Дик за боевые заслуги был официально оставлен на довольствии.

Правда, работали собаки в Афганистане от силы на половину своих возможностей: жуткая жара! Помню, как, побегав от обочины к обочине дороги, овчарка вернулась к нам и, подбегая к каждому из офицеров, роняя слюну с низко опущенного языка, скулила со слезами на глазах: мол, извините, не могу.

«РАЗРЕШИТЕ ЛИЗНУТЬ, АМЕРИКА!»

До сих пор в газетах и журналах исследователи афганской войны задаются вопросом: сколько же мин установили «за речкой» советские войска и сколько территории разминировали перед выводом, а сколько минных полей осталось нетронутыми? При этом – умышленно, нет ли – забывают, что через 10 с небольшим лет в Афганистан ввела свои войска Америка со своими союзниками, и вот уже без малого полтора десятилетия они там хозяйничают. Вряд ли воины дяди Сэма обходятся там без минных постановок.

Тут уместно сказать и вот о чем. Одними из первых в новой афганской войне США поддержали наши бывшие соотечественники – союзные республики. Как будто во времена СССР им мало приходило «цинков» из-за «речки», как будто мало хоронили в закрытых гробах останки тех, кого в клочья разносили душманские фугасы. Долго подыскивал, как назвать такой принцип внешней политики, но, кроме как «разрешите лизнуть, Америка!», ничего в голову не пришло.

Теперь этот оккупационный контингент свыше 40 стран называется «международными силами содействия безопасности». Всего свыше 120 тыс. человек. Выходить теперь будут. Ограниченный контингент советских войск в Республике Афганистан насчитывал чуть более 100 тысяч…

Полгода позади. Армейские будни героев совместного проекта «Знаменки» и Министерства обороны «Мы теперь солдаты»

Будни в камуфляже

Три километра? Легко!

В этот раз с военнослужащим 103-й отдельной гвардейской воздушно-десантной бригады Константином Белоножко мы встретились на территории 49-й радиотехнической бригады под Минском. В Мачулищах Костя и его товарищи выполняют важную задачу. Подробностей солдат не раскрывает – военная тайна, но охотно рассказывает о событиях, которые произошли с момента нашей последней беседы. В мае военнослужащему присвоили очередное звание. Теперь погоны Кости украшает пара лычек, и он гордо представляется: «Гвардии младший сержант Белоножко»:

В июле младший сержант Белоножко поедет в отпуск, десять дней проведет на малой родине в Поставском районе. У парня большие планы – загореть, поиграть в футбол и повидаться с друзьями, за время службы у Кости накопилось для них много интересных историй:

– Обязательно расскажу про поле­вой выход в Доманово: о том, как стрелял с зенитной установки ЗУ-23-2, жил в палатке, которая ота­пливалась буржуйкой… Жаль, что с парашютом прыгнуть пока не получилось. В день, на который было намечено важное событие, небо затянули гус­тые облака, и совершать прыжок было небезопасно.

Читать еще:  Здравствуйте, я - вооружённый гражданин

Чтобы заново не пришлось вли­ваться в армейские будни, в отпуске солдат продолжит жить по распорядку. Каждое утро будет начинать с раннего подъема и зарядки:


А еще, когда Костя окажется дома, он посмотрит в социальных сетях, с каких мемов смеются его ровесники, узнает, какая музыка в тренде. Военнослужащий признается, что интернет – единственное, чего ему не хватает в армии:

– С товарищами стараемся весело проводить свободное время: играем в шашки, смотрим фильмы, из последнего больше всего запомнился боевик «Т-34». Как историку, мне близка тема Великой Отечественной войны. Было интересно следить за развитием событий. А еще недавно смастерили настольную игру «Монополию». Склеили три листика из тетрадки, на них нарисовали поле. Придумали свою валюту, из пластилина сделали кубик, вместо фишек взяли шахматные фигуры. «Монополия» увлекает, не успеваем опомниться, как пора готовиться к вечерней поверке.

«Мы им – об армии, они нам – о трендах в разработке»

Дни в армии идут своим чередом. Главное событие, произошедшее за последний месяц в роте информационных технологий, – новое пополнение. 25 ребят на днях приняли присягу. Илье Федоровичу, как командиру отделения, приходится вводить в курс дела новобранцев, обучать основам военной науки, помогать привыкнуть к армейскому быту. Но это намного легче, шутит Илья, чем научиться командовать парнями, с которыми ты призывался вместе:

Чтобы пополнить багаж знаний, Илья стал читать больше книг по программированию:

– Сначала в свободное время налегал на художественную литературу – «Записки Шерлока Холмса» Конан Дойла, произведения Джека Лондона. Потом понял, что нужно быть в тренде направлений в разработке. В одном проекте задействованы всего 2–3 человека, поэтому приходится осваивать новые навыки.

Илья рассказывает, что его команде доверили разработку очень важного проекта. Раньше за эту работу брались две IТ-компании, но безуспешно:

– У нас же все пока получается неплохо. Недавно прошла презентация для представителей Генерального штаба того, что уже удалось сделать. Получили положительные отзывы.

А еще Илья гордится, что проект его сослуживцев по радиосвязи вызвал неподдельный интерес у посетителей выставки MILEX-2019:

– Специалисты оборонной промышленности нашей страны, иностранных компаний подходили к выставочному стенду, знакомились с программным обеспечением, уже работающим в тестовом режиме, просили рассказать подробнее о проекте.

Подводя итоги полугода службы, Илья признается: вырос не только профессионально, но и стал сильнее, выносливее физически:

– Если раньше дистанцию в пять километров преодолевал на пределе своих возможностей, то теперь это расстояние прохожу легко, даже увеличил пробежки до семи километров. При этом выросли скорости. Да и подтягиваться стал больше. Правда, тяжело переносить нагрузки в жару, но мы же не на курорт отдыхать приехали, выдержим. А вот для работы условия комфортные – в компьютерном классе температура воздуха 22–23 градуса.

Парень очень скучает по дому. Увольнительную провел в Минске – встречался со своей девушкой Екатериной, друзьями по вузу. Проведать сына в Военную академию приезжала из Пинска мама Светлана Владимировна, привезла домашнюю пиццу и передала привет от красавицы Бимки (чтобы скрасить дни в ожидании сына из армии, Светлана Владимировна взяла из приюта щенка). Обе с нетерпением ждут Илью в отпуск, который запланирован на август.

В отпуске отдыхал и ремонтировал старый ИЖ

Такое звание можно заслужить только трудом и стараниями. Младших сержантов выбирают из тех, кто отличается ответственностью, дисциплиной, смекалкой, может организовать работу. Все это – про Антона:

– Сейчас у меня в подчинении два солдата – срочник и контрактник. Мы с ними быстро нашли общий язык, понимаем друг друга с полуслова, вместе легко работается. Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня ко всем подход товарищеский. Вот если кто-то будет упрямиться, тогда уже придется проявлять характер.

Штатная должность у младшего сержанта Иванова – командир отделения понтонно-мостового баталь­она берегового взвода. А это значит, когда в войсковую часть придет пополнение, Антон будет помогать новобранцам освоиться в армии, объяснять, подсказывать и направлять. Обязанности младший сержант знает хорошо:

– Обучать и воспитывать солдат отделения, при выполнении задач умело командовать, знать фамилии, имена, отчества, год рождения, личные качества, навыки до военной службы, семейное положение, успехи и недостатки боевой подготовки каждого подчиненного. И там еще длинный список.

В автопарке, где понтонер работает на КрАЗе, в конце весны всю технику переводили на летний сезон. Работа кипела: машины мыли, чистили, в них меняли масло и фильтры, затем проводили техосмотр.

Но, пожалуй, самым впечатляющим для солдата был почти двухнедельный отпуск:

– Поскольку больше половины срока службы позади, я смог на 13 дней отправиться домой. Каникулы получились очень насыщенными: общение с семьей, встречи с друзьями. С младшим братом купили второй мотоцикл и восстанавливали этот старый «Иж Юпитер – 3»: разбирали, ремонтировали, перекрашивали. Также много времени проводил на даче в деревне Голынец, что рядом с Могилевом. Купался в реке, рыбачил, отъедался клубникой и жарил шашлыки. Словом, вернулся в армию отдохнувшим, загорелым и даже немного поправился!

Сослуживцы встретили Антона со словами: «О, ты уже пришел?» То есть отпуск пролетел мгновенно не только для него, но и для товарищей, занятых армейскими делами.

Фото Дианы ШЕСТАКЕВИЧ, Любови СОЛОВЬЕВОЙ, Полины УРЯДОВОЙ

Армейские будни минометчика

© Виктор Елисеевич Дьяков, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пока не выстрелило ружье

В то утро первый взвод вставал за час до общеполкового подъёма в 5.00. Дневальный, сдерживая позывы к зевоте после нелегко ему давшегося ночного бдения, подошёл к койке заместителя командира взвода Кухарчука и осторожно, с некоторой опаской потряс его за плечо:

– Товарищ старший сержант… подъём…

Кухарчук проснулся мгновенно, будто и не спал, поднял к глазам руку с часами – всё правильно, его будили, как и положено, за четверть часа до личного состава.

– Иди Алхимина толкай, да без нежностей с ним, – дал команду Кухарчук дневальному.

– Есть, – с готовностью отреагировал тот и поспешил выполнять приказ.

Командира отделения сержанта Алхимина разбудить оказалось и в самом деле совсем непросто. Как ни тряс его дневальный, мордастый сержант лишь открывал и тут же вновь закрывал, не выражавшие ни малейшей мысли глаза. В общем, взвод, как это уже не раз случалось, Кухарчуку предстояло поднимать одному…

Читать еще:  Ядерная катастрофа в США: Обрушение Хэнфордского комплекса

Это происходило в начале семидесятых годов в учебной воинской части, так называемой «учебке». Отличие «учебок» от прочих частей заключалось в том, что большинство солдат, именуемых курсантами, служили здесь лишь шесть своих первых месяцев, а затем отправлялись в линейные полки. Причём лучшие из них – способные, шустрые, или просто приглянувшиеся командирам – оставлялись и дальше служить здесь же, на должностях инструкторов, или командиров отделений уже следующих призывов. Отсюда и второе отличие – дедовщина в «учебках» была субординационно узаконена: рядовой-курсант всегда «молодой», а сержант по сроку службы всегда старше. Данное обстоятельство, прежде всего, и обеспечивало в таких частях необычно высокий для Советской Армии уровень дисциплины и исполнительности.

Без трёх минут пять Кухарчук, свежевыбритый, умытый, сверкая дембельским набором регалий на выпуклой груди, стоял в расположении своего взвода и ждал.

– Ну что Алхимин… так и не встал? – вполголоса, с заметным недовольством, спросил он у дневального то, что и сам отлично видел. Тот виновато развел руками.

Кухарчук подошёл к койке командира отделения, постоял, и как только его часы показали ровно пять, прямо над Алхиминым протяжно и в то же время приглушённо прокричал:

– Первый взвоод… подъёёём!

Курсанты, скрипя кроватными пружинами, срывались с коек, шлёпали босыми ногами по полу. Синие сатиновые трусы, зелёные линялые майки, едва отросшие на сантиметр-два волосы, не скрывавшие формы черепов – всё казённо, одинаково, некрасиво. Сопение, возня, толкотня в узких проходах между койками, то там, то здесь глухие удары – это падали на паркет ремни, сапоги – спешка, суета, путание в рукавах и штанинах… Впрочем, не все столь комичны и неловки. Ладному, плечистому крепышу Кручинину положенных сорока пяти секунд на процедуру одевания явно много. Самое большее полминуты прошло, а он уже полностью обмундирован и первым обозначил строй. Вслед за ним, застёгивая последние пуговицы, спешили и другие: Стенюшкин, Забродин, Пушкарёв, Каретник… Сержант Алхимин тем временем едва приподнимается на локтях и сонным взглядом непричастно обозревает эту кутерьму.

– Слышь «химик», вставай! Опять «дедушка» за тебя работать должен?!… Дождёшься! – Кухарчук, внимательно следя за действиями взвода, время от времени зло косил глаза на сержанта, наконец, он сильно ударил сапогом по спинке алхиминской кровати. – Вставай, ждать не будем, – и пошел к уже замершему строю.

Да, не повезло Кухарчуку с командирами отделений. Один уже третий месяц из госпиталя не вылезает, второй вот он, сержант Алхимин. По неписаным казарменным законам как оно положено: «лётать», то есть делать всю черновую сержантскую работу, производить подъём, утренний осмотр и всё прочее, должен именно «комод», командир отделения, а не «замок», замкомвзвода. Сколько Кухарчук не бился, не грозил, даже по морде жирной один раз приложился, так и не переборол врождённую особенность Алхимина – долго и тяжело просыпаться. Но Алхимин до призыва успел с отличием окончить сельскохозяйственный техникум и превосходно разбирался в дизельных двигателях и прочих составных частях тракторов – качество очень ценное именно для танковой «учебки». Ведь танк и трактор в некоторой степени братья, хоть и имеют прямо-противоположные назначения. Увы, Кухарчук до Армии ни с какой техникой, кроме велосипеда, не сталкивался, да и тяги к ней не испытывал. Физическая сила, гвардейская внешность и несомненные командирские качества – вот за что сделали его сержантом. Но когда дело доходило до занятий по технической подготовке, тут-то и оказывался необходим мешковатый соня Алхимин.

В отсутствии штатного «комода» Кухарчуку докладывал Кручинин, уже выдвинувшийся в непререкаемого взводного лидера:

– Товарищ старший сержант, первый взвод построен, докладывает курсант Кручинин!

– Вольно! – скомандовал «замок» и неспешно, ощупывая глазами каждого, прошёл вдоль строя.

Обязательного сержантского замечания на этот раз удостоился длинношеей правофланговый с лисьей физиономией, – Так ты Елсуков за два месяца и не научился подшиваться. – Кухарчук поднял руку к воротнику мгновенно побагровевшего курсанта и одним рывком оторвал некрасиво топорщившийся подворотничок. На этом он решил ограничиться – не позволяло время.

– Значит так, слушай задачу, – «замок» покосился на расположение остальных, ещё спавших трёх взводов роты. Шум, производимый первым взводом, вызвал там шевеления и недовольные реплики. Кухарчук заговорил тише. – Даю вам двадцать минут на умывание, сортир, сапоги и всё прочее. Ровно в пять тридцать все стоят внизу, у казармы и скорым маршем отправляемся на полигон. К восьми часам мы должны быть уже там, там же завтракаем и в девять часов начало практических занятий… Вопросы?! – строй не издал ни звука, только скрипнула кровать, наконец-то откинувшего с себя одеяло Алхимина. Кухарчук с нескрываемой неприязнью обернулся. – Доброе утро ваше сиятельство… – В строю послышался смешок, но «замок» тут же повернулся лицом к строю, и опять воцарилась тишина. – И вот что, ходите тише, рота ещё спит, нечего сапогами как слоны… Ррразойдись!

В те годы Советская Армия была ещё преимущественно славянской. Резкое изменение пропорций её национального состава, вызванное огромной разницей в рождаемости между северными и южными советскими нациями, стала ощущаться позднее. Пока же армейское руководство могло позволить себе создавать целые воинские части, в первую очередь элитные и учебные, целиком из призывников славян. А учебно-танковый полк, о котором идёт речь, был укомплектован в основном из близлежащих центрально-русских областей. Так и в первом взводе роты плавающих танков насчитывалось по семь человек ярославских и горьковских, трое москвичей, пара брянских и один курский.

– А ну шире шаг, задние не отставать! – бодро командовал Кухарчук, легко вышагивающий чуть поодаль тяжело шаркающего сапогами взвода. У «замка», конечно, есть основания для хорошего настроения – до дембеля всего ничего, три-четыре месяца. Другое дело бедолаги курсанты, они-то всего два месяца как служат, им до того дембеля ох, сколько ещё каши солдатской сжевать предстоит. Да и сержант Алхимин, тракторный гений, не очень-то весел, хоть и больше года служит – для него эти ранние подъёмы и марши муки адовы. Но что ещё угнетало, это голод… Есть русским солдатам хотелось всегда, с тех самых пор как зародилось на Руси казённое войско, ибо кормили всегда плохо.

Шли сначала по ещё не проснувшемуся утреннему городу, сторонясь поливальных машин, смачивавших асфальт и чахлую придорожную травку, и без того мокрую от росы. Едва вышли за окраину, как Кухарчук властно потребовал:

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector