0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Из чего сделано «чеховское ружье»

Из чего сделано «чеховское ружье»

Вы, конечно, слышали о чеховском ружье. В своем письме 1889 года к литератору Александру Лазареву-Грузинскому Антон Павлович Чехов писал: «Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него»

Чехов высказывался о своем ружье неоднократно – не только в письмах, но и прилюдно. Например, он обсуждал эту тему с литератором С.Н. Щукиным, которому оказывал покровительство. Уже после смерти Чехова Щукин описал в своих воспоминаниях услышанный от него полезный совет: «Не надо ничего лишнего. Все, что не имеет прямого отношения к рассказу, все надо беспощадно выбрасывать. Если вы говорите в первой главе, что на стене висит ружье, во второй или третьей главе оно должно непременно выстрелить. А если не будет стрелять, не должно и висеть».

Молодого писателя Илью Гурлянда Чехов в 1889 году наставлял аналогичным образом: «Если вы в первом акте повесили на сцену пистолет, то в последнем он должен выстрелить… Иначе – не вешайте его». В общем, смысл, казалось бы, ясен и не подразумевает двояких трактовок. Но недалекие литературные критики умудрились привязать «чеховское ружье» к смыслу другого литературного приема – «предзнаменования» (foreshadowing). Хотя концепция «предзнаменования» не является перефразировкой Чехова и, если присмотреться, заявляет о практически противоположной вещи: «Чтобы герой мог снять с крючка ружье и воспользоваться им, сначала его нужно туда повесить», – в том смысле, что автору следует заранее предупреждать зрителя или читателя, что у героя есть ружье. Иначе, если оружие появится словно из ниоткуда и сразу начнет палить, это будет выглядеть жульническим трюком, подобно вынутому из рукава тузу. Именно эту идею в итоге стали называть «чеховским ружьем», отчего классик, наверное, не устает переворачиваться в гробу (хотя насчет правильности самой идеи, надо полагать, он вряд ли стал бы спорить).

«Предзнаменование» существовало в западной литературной традиции и раньше. Но путаница привела к тому, что «чеховское ружье» стало теснить его и сегодня большинством людей считается чем-то вроде синонима – лишь самые настырные критики борются с этой подменой понятий, предлагая не выворачивать мысль русского классика наизнанку. Всем остальным яркий пример с ружьем настолько нравится, что в массовой культуре идею «предзнаменования» уже много лет принято объяснять именно через него. Исконный же смысл, который вкладывался в «ружье» самим Чеховым, сегодня подзабылся.

Кадр из фильма «Назад в будущее»

Профессиональные драматурги упирают на то, что «предзнаменование» – более правильный термин, поскольку он четко и ясно формулирует суть явления. В частности, под «знамением» подразумевается некая деталь, которой зритель первоначально не придает значения, но впоследствии она может стать важным элементом истории, сыграть ключевую роль в сюжете (иначе говоря – да, «выстрелить»). Предзнаменование может проскользнуть в виде фразы во вроде бы шутливом диалоге, который по ходу сюжета обретет для зрителя совершенно новое значение, в форме «случайной» песни по радио, в отрывке новостей по телевизору и, конечно, в виде какого-нибудь предмета, вроде бы ради украшения висящего на стене, тоже. Задача сценариста состоит в том, чтобы вставить «обещание» в кадр как можно незаметней. Например, когда в начале «Назад в будущее» по радио передают новости о террористах, укравших плутоний, мы еще не знаем, что дальше по ходу действия главные персонажи столкнутся и с плутонием, и с террористами. Но когда это происходит, у зрителя срабатывает необходимый эффект узнавания: «А, знаю, слышал про этих ребят, да». Когда сумасшедшие старики в хоррорах типа «Пятница, 13-е» начинают пугать приехавших на отдых подростков завываниями «Вы все умрете!» – можно не сомневаться, позже окажется, что дедушка был не такой уж и псих.

Специалистами выделяется три основных типа предзнаменования: а) когда нам демонстрируют некий объект, функции которого прояснятся позднее; б) когда намекают на особый навык или талант у кого-то из персонажей; в) когда упоминают нечто важное для понимания мотиваций и дальнейшего поведения героя.

Хорошим примером объектов, которые позже «выстрелят», являются гаджеты, вручаемые Джеймсу Бонду перед каждым заданием, – мы понятия не имеем, как он их будет использовать, но, конечно, в трудную минуту они ему пригодятся. Еще пример: в «Челюстях» никто не придает значения валяющемуся под ногами баллону с кислородом, о который спотыкается Броди, но зато когда он впоследствии использует баллон, чтобы убить гигантскую акулу, никто уже не задается вопросом, откуда этот баллон вообще взялся.

Особые навыки тоже не должны браться «ниоткуда». Если у персонажа есть скрытые таланты – хорошим тоном считается хотя бы намекнуть о них по ходу дела, иначе это будет «рояль в кустах», в который никто не поверит в нужный момент. Скажем, в прологе комедии «Маска» не просто так вставлен эпизод с собачкой: главный герой Стэнли просит своего любимца найти ключи от машины, и тот их приносит. Вроде бы ничего особенного, но этот отрепетированный трюк очень пригодится впоследствии, когда собака поможет Стэнли сбежать из камеры, притащив ключи.

Не менее важны и мотивации. Флешбэк-эпизод «Криминального чтива», являющийся отсылкой к прошлому боксера Бутча и рассказывающий историю часов его отца, помогает понять, почему он готов рискнуть ради них жизнью. Не будь этого эпизода, зритель бы нашел поведение Бутча неадекватным: да подумаешь, какие-то часы! Но «предзнаменование» ставит все на свои места. Предсказать поведение героя может даже брошенная походя фраза, которая сразу все про него объясняет. Бад Фокс в «Уолл-стрит», поговорив с могущественным бизнесменом по телефону, в двух словах объясняет приятелю свою жизненную программу: «Знаешь, о чем я мечтаю? Оказаться однажды на другом конце провода». Так что нам уже не приходится удивляться, что ради исполнения этой мечты он готов даже преступить закон.

Все это классические «ружья», которые стреляют без осечек, то есть работают на сюжет, делая его логичным и правдоподобным. Хотя бывают и такие намеки, без которых фильм ничего не потерял бы. Например, в «Людях в черном» в кадре появляется таракан – это сигнал о том, что вскоре на Землю пожалует таракан куда покрупней. Два таракана никак не связаны, и первый вполне может быть выброшен без ущерба для второго – просто с «предсказанием», конечно, получается красивей. Флешфорвард, помещаемый в пролог фильма или сериального эпизода, также часто является необязательным знамением, вставляемым чисто для сенсационности и разжигания зрительского любопытства (так, например, в начале «Титаника» мы видим затонувший корабль, а затем уже узнаем, что с ним случилось).

Кадр из фильма «Крестный отец»

Предзнаменование может быть закопано и гораздо глубже, находя выражение в неких предметах, в сюжете вовсе не участвующих. Например, в «Крестном отце» подсказкой работали апельсины – каждый раз, как они возникали в кадре, это был намек, что сейчас прольется чья-то кровь. В ремейке «Безумного Макса» таким маркером было изображение черепа (возможно, большинство зрителей этих подсказок не заметили, но, безусловно, они работали на подсознательном, эмоциональном уровне). В «Бешеных псах» намек на то, кто из гангстеров является полицейским стукачом, засунут прямо в кадр в виде оранжевого воздушного шарика (а персонажи, как мы помним, называют друг друга кодовыми «цветными» именами). Вы ведь видели этот шарик?

Типичным примером фильма, в котором первые полчаса состоят из одних сплошных предзнаменований, являются «Типа крутые легавые» Эдгара Райта – в DVD-здании даже есть специальная секция с фактами, подробно разбирающая, к чему было сказана та или иная фраза и какое отражение она позже нашла в сюжете. То же касается другой ленты Райта – «Зомби по имени Шон». Что и говорить, развешивать подсказки стало модно настолько, что без злоупотреблений не обходится.

Но предзнаменование – все же техника достаточно тонкая: если слишком явно тыкать зрителю в глаза каким-то предметом, даже дурак догадается, что это неспроста, и знамение превратится в грубый спойлер. Неудачный подбор актеров тоже может обернуться спойлером – ежу понятно, что если Джонни Депп в начале фильма пьет кофе за столиком на заднем плане, то он еще «выстрелит» впоследствии, ведь такой видный актер на роль серенького статиста никогда бы не согласился. С другой стороны, режиссеры, зная, что прием несколько поистрепался и зрители в последнее время склонны видеть подсказки даже там, где их нет, уже наловчились дурить аудиторию «фейковыми ружьями»: специально суют им под нос какую-то отвлекающую деталь, направляющую по ложному следу (такую обманку американцы зовут red herring – букв. «копченая селедка»), и в итоге, конечно, это ружье не стреляет, а стреляет совсем другое, на которое никто и внимания не обратил.

На тему ружей не устают шутить как писатели-юмористы, склоняющие чеховскую сентенцию на все лады (напр.: «Если в фильме Тинто Брасса на стене висит ружье, то ВЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, В КАКОМ МЕСТЕ оно окажется в конце»), так и кинематографисты: например, канадская драматическая комедия Стефана Лефлера «Континенталь – фильм, в котором нет ружья» прямо в названии декларирует отказ от «чеховского» принципа. Зачем предупреждать всех о том, чего нет? Надо понимать, таков тонкий канадский юмор. Внеся эту необязательную деталь, авторы убили сразу двух зайцев: подкололи классика и одновременно обезопасили себя от возможных претензий начитанных киноманов: мол, понимаете, друзья, про ружья мы в курсе, но решили обойтись без них. Вместе с тем в качестве специфического «знамения» название работает отлично – ведь всё правда, никаких ружей в фильме нет, и зритель получит именно то, о чем был предупрежден.

Кадр из фильма «Континенталь – фильм, в котором нет ружья»

Выражение о чеховском ружье стало крылатым, и это хорошо: знание законов драматургии зрителям еще никогда не вредило. Хуже то, что старательные режиссеры-середняки порой используют подсказки без всякой меры, развешивая «ружья-знамения» в каждом своем фильме, хотя далеко не всякий сюжет этого требует – в результате на экране появляются ненужные спойлеры, а сам прием потихоньку превращается в набор штампов. Но что уж поделать – в массовом искусстве без штампов никуда.

Возвращаясь к истинному значению советов Антона Палыча, заметим, что сам Чехов позволял себе время от времени использовать нестреляющие ружья (вписывал в произведения детали, не имевшие видимых последствий). Но Чехов был не просто хорошим писателем, он был гением. А гениям, как известно, можно все.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector